Михаил Ларинов (mikhail_larinov) wrote,
Михаил Ларинов
mikhail_larinov

Categories:

МОЛИТВА ЗА МЕРИЛИН МОНРО (Эрнесто Карденаль)

МОЛИТВА ЗА МЕРИЛИН МОНРО
(Эрнесто Карденаль)


Господь,
прими эту девушку, известную в целом мире
под именем Мерилин Монро,
хоть это совсем не ее имя
(но ты знаешь ее настоящее имя,
то, которое прежде носила сиротка,
что была обесчещена в девять лет,
и маленькая продавщица,
что хотела покончить с собой в шестнадцать).
Она предстает пред тобою сегодня без грима,
без рекламных агентов,
фотографов и автографов —
одна, как астронавт в межпланетной ночи.
Как-то девочка видела сон
(по свидетельству «Тайма»),
что стоит обнаженною в храме
пред павшею ниц толпой
и ступать надо так осторожно, на цыпочках, между голов
преклоненных.
Ты ведь сны наши знаешь получше, чем все психиатры.
Храм, пещера и дом означают семейный очаг и покой,
и наверное что-то еще...
Ну а головы — это признание толпы, сразу ясно
(а особенно, если их много, в густой темноте,
под потоком слепящего света).
Только храм — это вовсе не «20th Century Fox» —
киностудия «Фокс, век двадцатый».
Храм — из мрамора с золотом —
храм ее тела, где Сын Человеческий
изгоняет хлыстом торгашей киностудии «Фокс»,
что из дома молитв твоих
сделали грязный притон для бандитов.

Господь,
в радиоактивном,
в зараженном грехом мире
ты ведь ее не осудишь —
маленькую продавщицу,
что мечтала, как множество ей подобных,
сделаться кинозвездою. И мечта ее стала реальностью
(словно реальность цветной киносъемки, не больше).
Она поступала по «скрипту», который ей дали —
а это — абсурдный сценарий наших собственных жизней.
Прости же ее, господь,
и нас с нею вместе,
за нашу студию «Фокс» двадцатого века,
за наши боевики, на которые мы убиваем миллионы,
за суперклассные фильмы, к которым мы все
приложили руку.
У нее была жажда любви — мы кормили ее снотворным.
От тоски, что нет ничего святого,— послали ее
к психиатру.
Вспомни, как рос ее страх перед кинокамерой,
ненависть к гриму — а краситься ей приходилось
для каждой сцены, как рос ее ужас,
а с ним — опоздания на съемки...

Маленькая продавщица
мечтала стать кинозвездой,
маленькая продавщица
видела сон земной.
Но был это сон нереальный,
был это сон больной,
его психиатры чертили
в тетрадях черта за чертой...

Романтический сон ее был поцелуем с глазами закрытыми,
а откроет и...— Стоп! Кадр окончен! —
прожекторы светом ударят
и погаснут!
И стены покоя ее разберут —
павильон, декорация,
и режиссер, удаляясь, уносит сценарий,
ибо сцена уже отснята...

Вот поездка на яхте,
а вот поцелуй в Сингапуре,
танцы в Рио,
прием... перед нею сам герцог Виндзорский...
— Стоп! — И снова злосчастная студия...
Снова темно...

Фильм окончился без поцелуя в финале.
Ее мертвой в постели нашли с телефонного трубкой
в руке.
Тут уж сыщики были бессильны:
кому собиралась звонить — не узнали.
Было — словно
единственный дружеский голос
ее ожидал вдалеке.
Но едва только диск повернула,
раздался ответ автомата:
«ВЫ НАБРАЛИ НЕПРАВИЛЬНЫЙ НОМЕР...»
А может быть, было и так:
кто-то тяжко израненный
руку тянул к аппарату,
ну а шнур был оторван — ответил один только мрак.

Господь,
кто бы ни был, кому она не дозвонилась
(может, это — Никто,
или Некто, чей номер не числят
абонентной книги листы),
теперь, когда все заключилось,
подойди к телефону ты!

пер. Инны Тыняновой




Tags: poetry
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author